Читаем без скачивания Нет на земле твоего короля… История любви - Сергей Аксу

– Толик, а давай поедем на этот Новый Год к моим?

Он оторвался от книги, снял очки и уставился на нее, как на инопланетянина.

– А как же родители?

Изумление в его глазах граничило с испугом. Он словно оказался перед угрозой возможного конфликта, что ставило его в тупик и пугало.

– Но… Толик, милый, мы ведь с твоими каждый год вместе отмечаем, а моя мама так соскучилась, я ее уже год не видела.

– Лика… Но ты же знаешь. Мы уже пригласили семью моего руководителя, неудобно будет отказаться. Может, съездишь позже, после праздников?

– Меня не отпустят с работы. Ладно, пойду переоденусь и разогрею ужин.

Лика опустила глаза. И зачем она только спросила? Ясно ведь, что он ответит. Но маму увидеть действительно очень хотелось. И сестренок. И подруг. Просто поболтать, посидеть на уютном диване и не думать ни о чем, кроме того, как тебе хорошо. «Словно маленький ребенок!», одернула она себя. Ну да, так оно и есть. Вполне естественно – когда взрослому человеку плохо, он стремиться туда, где ему комфортнее всего. В ее семейном гнездышке ей уже было некомфортно. И не было ведь явной причины для этого, просто… Просто увлечение, возникшее на фоне ослепления талантом Анатолия, потеряло свой источник. Она могла бы стать ему отличной коллегой-ассистенткой, но роль жены требовала иных взаимоотношений, более сложных, тонких, насыщенных иными мотивами, иными словами.

Свекровь, умная женщина, почувствовала опасность еще задолго до того, как она обрела реальные очертания. У ее сына был сложный и ответственный момент в карьере, и ее обязанностью было оградить его от возможных стрессов.

– Лика, дорогая, брак – это трудное дело. Он требует от женщины больших усилий, поверь мне! Я вижу, что тебе порой нелегко, но ты должна постараться перешагнуть через некоторые моменты достойно.

– Я не понимаю, о чем вы, Елена Павловна.

– Прекрасно понимаешь, Лика. Все мы, женщины, время от времени проходим через эти трудные периоды в браке. Но только слабохарактерные люди склонны к непоправимым разрывам, они просто ленятся приложить усилия и преодолеть препятствия. Куда легче хлопнуть дверью и уйти.

Лика что-то не помнила, чтобы ее родителям приходилось прилагать такие уж неимоверные усилия для сохранения их брака. Или она просто не замечала?

– Не спеши делать выводы и принимать скоропалительные решения. Поспешность в таких делах – просто убийственна. Ты можешь потерять все, но ничего не приобрести.

А было ли, что терять? Лика задавала себе это вопрос тысячи раз, и с каждым разом находить ответ становилось все сложнее.

Хотелось домой. Хотелось к маме. Хотелось укутаться в пуховое одеяло и уснуть.

– Лика, ты идешь? Я умираю с голода!

Меньше всего хотелось идти и греть ужин, чтобы потом поглотить его в полном молчании, наблюдая, как муж продолжает поглощено читать книгу и вряд ли замечает, что вообще попадает в его желудок. Но в голове все еще звучали слова свекрови о слабохарактерных людях. Она не хотела быть слабохарактерной. Она просто хотела быть счастливой, но не понимала – а как это? Может, она уже счастлива, просто не осознает этого? А может, счастья и нет вовсе, придумали романтики, чтобы разволновать умы легковерных граждан. Нет, не может быть такого. Она видела. Она знала, какие бывают глаза у счастливых людей. Она смотрит на себя в зеркало и не видит ничего даже отдаленно напоминающего счастье.

Глава 3

В понедельник с утра Мишу Тихонова озадачил начальник отдела Евгений Михайлович Ястребов. Необходимо было срочно спаять макет опытного образца изделия, на серийный выпуск которого отдел возлагал большие надежды на будущее. Тихонов, несмотря на свои двадцать два года, уже успел заработать репутацию «золотых рук и светлой головы» в серийно-конструкторском бюро. Он учился на четвертом курсе заочного отделения политехнического института и работал на заводе в конструкторском бюро инженером. После успешного окончания техникума он пошел на завод, сколько можно здоровому парню сидеть на шее у матери, сначала он несколько месяцев проработал регулировщиком радиоаппаратуры в одном из цехов, а потом уже перешел в одну из лабораторий СКБ.

Миша давно уже привык к неожиданным заданиям начальства, и если ему поручалось спаять новый макет, ему, как правило, никто не мешал. Кроме, разве что, его непосредственного начальника, руководителя группы Федора Федоровича Белова, который имел извечную привычку весь день суетиться и мельтешить, мешая всем работать. Это был юркий маленького росточка человечек, который в силу своего холерического характера, не мог и секунды усидеть на одном месте, в голове у него ежеминутно роились и рождались интересные глобальные идеи, которыми он тут же начинал «грузить» своих подчиненных. Особенно доставалось Тихонову, как самому молодому сотруднику в лаборатории. В его обязанности входило воплощать в жизнь все гениальные наработки руководителя в жизнь, причем тут же, незамедлительно. У Федора Федоровича из-за его несобранности часто возникали с сотрудниками острые конфликты и всевозможные истории. То он нечаянно сядет на горячий паяльник, то уронит на ногу тиски, то в гараже упадет в смотровую яму, то куда-нибудь вляпается, то потеряет важную бумагу, то, уйдя домой, по рассеянности наденет чужое не по росту пальто, то отмочит еще что-нибудь… Срываясь, он во всех свалившихся на его голову бедах винил подчиненных. Но отдать должное, «котелок» у него варил замечательно, нестандартно. Руководство СКБ высоко ценило его как отличного специалиста.

Белов работал на заводе уже лет двадцать пять. Рабочий стол Федора Федоровича представлял собой уникальное зрелище, это была настоящая свалка, состоящая из обилия нужных и груды ненужных бумаг, чертежей, всяких железок, болтов, пружин, шестеренок, каких-то частей от электронных узлов и т. д. В ящике стола вообще творилось что-то невообразимое, какого только там хлама не было, одних только сломанных авторучек можно было бы вытряхнуть целый мешок. Его любимым занятием было, периодически копаться в этом бесценном для него добре. Во время ремонта лаборатории, столы некоторое время простояли в коридоре, и кто-то из чужаков видно помог ему в реализации драгоценного хлама.

– Скоты! Покрали! Хорьки! – неоднократно вопил расстроенный Федор Федорович на всю лабораторию, поминая неизвестных похитителей недобрым словом, заметив, что часть ценного барахла куда-то бесследно исчезла.

Жизнь лаборатории скрашивали четыре представительницы прекрасного пола – Любовь Николаевна, Луиза Владимировна, Ольга Викторовна и юная лаборантка Света. Любовь Николаевна была замужем за каким-то начальником в силовых структурах и вела себя всегда уверенно, намекая, что она знает такое, что им, простым смертным, недоступно и неведомо. Ольга Викторовна помимо основной работы всю себя отдавала на профсоюзном поприще, ее за глаза называли «железной леди». Узнай она об этом, ей, вероятно, такая характеристика польстила бы. Ей нравилась командовать людьми, что-то организовывать, держать все под своим неусыпным контролем и ощущать себя человеком, от которого многое зависит. Зависело от нее, на самом деле, не так уж и много, но разбор характеристик, путевки, льготы прочие атрибуты она давно прибрала к рукам. Впрочем, надо отдать ей должное, женщина она была на редкость справедливая и никого почем зря не обижала. Сплетнями интересовалась только в целях опять-таки контроля ситуации (о сотрудниках надо знать больше!) и чаще всего вставала грудью на сторону несправедливо обиженных, даже когда ее об этом не просили.

Луиза Владимировна была помоложе их, любила поболтать, пофилософствовать, и поговаривали, что она что-то даже пописывала дома на досуге, чуть ли не роман о несчастной безответной любви. Это вполне могло оказаться правдой – натура у Луизы Владимировны была охочей до разных новостей и пикантных деталей, как то, что надо для любовных романов. Самым благодарным слушателем ее была Света, невысокая пухленькая девушка с короткой стрижкой, только что окончившая среднюю школу. Света провалилась на вступительных экзаменах в институт и вынуждена была пойти работать лаборанткой на завод. Она мало, что умела делать, хоть и старалась, но толку выходило совсем немного. В лаборатории ее держали за услужливость и дружелюбность, она старалась всем угодить, а чтобы угодить Луизе Владимировне, достаточно было просто слушать внимательно ее излияния и поддакивать в нужный момент.

Иногда скучающая Света подсаживалась к Вите Алексееву, молодому сотруднику, тридцатилетнему холостяку, чья ладонь была в два раза больше Мишиной ладони. Светка от нечего делать несла, не переставая, всякую чепуху, наблюдая, как Виктор настраивает аппаратуру. Сидя рядом, непринужденно болтая ногами, она не замечала, как короткая юбка задиралась, обнажая ее пухлые колени с ямочками. Витька, естественно, постоянно натыкаясь взглядом на эти ямочки, начинал нервничать, ерзать, и ни с того ни с сего грубить.